понедельник, 27 декабря 2010 г.

Буду кратка: я отношусь к той части общества, которая считает его героем. Больше всего меня поразила защитная речь самого Ходорковского. Сам суд я бы сравнила с судилищем Христовым, хотя понимаю, что сравнение довольно смелое.

суббота, 25 декабря 2010 г.

Сегодня - Рождество

Столько суеты в преддверии праздников, неумолимо утрачивается истинное значение Рождества. самая суть. а я хочу напомнить историю классика "Мальчик у Христа на елке". У Рождества нет ничего общего с елкой, новогодней мишурой... Но в этом рассказе, который без слез не прочтешь, немного о другом. Мой любимый писатель Ф.М. Достоевский. Всех с Рождеством нашего Спасителя!

Но я романист, и, кажется, одну “историю” сам сочинил. Почему я пишу: “кажется”, ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне всё мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.
Мерещится мне, был в подвале мальчик, но ещё очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала со своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала. Хозяйку углов захватили ещё два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника. В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к её углу близко. Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему наконец в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. “Очень уж здесь холодно”, — подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошёл из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да всё боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу.
— Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого. Там, откуда он приехал, по ночам такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется — никого, все затворяются по домам, и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь — Господи, кабы покушать! И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз! Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко дышащих морд их; сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются, и, Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам. Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика.
Вот и опять улица, — ох какая широкая! Вот здесь так раздавят наверно; как они все кричат, бегут и едут, а свету-то, свету-то! А это что? Ух, какое большое стекло, а за стеклом комната, а в комнате дерево до потолка; это ёлка, а на ёлке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблоков, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки; а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие, смеются и играют, и едят, и пьют что-то. Вот эта девочка начала с мальчиком танцевать, какая хорошенькая девочка! Вот и музыка, сквозь стекло слышно. Глядит мальчик, дивится, уж и смеется, а у него болят уже пальчики и на ножках, а на руках стали совсем красные, уж не сгибаются и больно пошевелить. И вдруг вспомнил мальчик про то, что у него так болят пальчики, заплакал и побежал дальше, и вот опять видит он сквозь другое стекло комнату, опять там деревья, но на столах пироги, всякие — миндальные, красные, желтые, и сидят там четыре богатые барыни, а кто придёт, они тому дают пироги, а отворяется дверь поминутно, входит к ним с улицы много господ. Подкрался мальчик, отворил вдруг дверь и вошел. Ух, как на него закричали и замахали! Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу. Как он испугался! А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по ступенькам: не мог он согнуть свои красные пальчики и придержать ее. Выбежал мальчик и пошел поскорей-поскорей, а куда, сам не знает. Хочется ему опять заплакать, да уж боится, и бежит, бежит и на ручки дует. И тоска берет его, потому что стало ему вдруг так одиноко и жутко, и вдруг, Господи! Да что ж это опять такое? Стоят люди толпой и дивятся; на окне за стеклом три куклы, маленькие, разодетые в красные и зеленые платьица и совсем-совсем как живые! Какой-то старичок сидит и будто бы играет на большой скрипке, два других стоят тут же и играют на маленьких скрипочках, и в такт качают головками, и друг на друга смотрят, и губы у них шевелятся, говорят, совсем говорят, — только вот из-за стекла не слышно. И подумал сперва мальчик, что они живые, а как догадался совсем, что это куколки, — вдруг рассмеялся. Никогда он не видал таких куколок и не знал, что такие есть! И плакать-то ему хочется, но так смешно-смешно на куколок. Вдруг ему почудилось, что сзади его кто-то схватил за халатик: большой злой мальчик стоял подле и вдруг треснул его по голове, сорвал картуз, а сам снизу поддал ему ножкой. Покатился мальчик наземь, тут закричали, обомлел он, вскочил и бежать-бежать, и вдруг забежал сам не знает куда, в подворотню, на чужой двор, — и присел за дровами: “Тут не сыщут, да и темно”.
Присел он и скорчился, а сам отдышаться не может от страху и вдруг, совсем вдруг, стало так ему хорошо: ручки и ножки вдруг перестали болеть и стало так тепло, так тепло, как на печке; вот он весь вздрогнул: ах, да ведь он было заснул! Как хорошо тут заснуть: “Посижу здесь л пойду опять посмотреть на куколок, — подумал мальчик и усмехнулся, вспомнив про них, — совсем как живые!” И вдруг ему послышалось, что над ним запела его мама песенку. — Мама, я сплю, ах, как тут спать хорошо!
— Пойдем ко мне на елку, мальчик, — прошептал над ним вдруг тихий голос. Он подумал было, что это всё его мама, но нет, не она; кто же это его позвал, он не видит, но кто-то нагнулся над ним и обнял его в темноте, а он протянул ему руку и... и вдруг, — о, какой свет! О, какая ёлка! Да и не ёлка это, он и не видал еще таких деревьев! Где это он теперь: всё блестит, всё сияет и кругом всё куколки, — но нет, это всё мальчики и девочки, только такие светлые, все они кружатся около него, летают, все они целуют его, берут его, несут с собою, да и сам он летит, и видит он: смотрит его мама и смеется на него радостно.
— Мама! Мама! Ах, как хорошо тут, мама! — кричит ей мальчик, и опять целуется с детьми, и хочется ему рассказать им поскорее про тех куколок за стеклом. — Кто вы, мальчики? Кто вы, девочки? — спрашивает он, смеясь и любя их.
— Это Христова ёлка, — отвечают они ему. — У Христа всегда в этот день ёлка для маленьких деточек, у которых там нет своей ёлки... — И узнал он, что мальчики эти и девочки все были всё такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей (во время самарского голода), четвертые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь, все они теперь как ангелы, все у Христа, и он сам посреди их, и простирает к ним руки, и благословляет их и их грешных матерей... А матери этих детей все стоят тут же, в сторонке, и плачут; каждая узнаёт своего мальчика или девочку, а они подлетают к ним и целуют их, утирают им слезы своими ручками и упрашивают их не плакать, потому что им здесь так хорошо... А внизу, наутро, дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика; разыскали и его маму... Та умерла ещё прежде его; оба свиделись у Господа Бога на Небе.

пятница, 17 декабря 2010 г.

Жизнь района

Уже недели три как работаю в местной (районной) газете корреспондентом. Вчера шла домой с работы и думала: где найти в себе заинтересованности в этом деле? имею в виду не саму газету, а события и новости именно этого района. Ну не интересно и все тут... Сколько здесь живу, включаю ни местные новости, а центральные; открываю ни городскую газету, а Известия. И вот сегодня как ответ на мой вопрос – наш район оказался в гуще событий всех центральных каналов! Утром же я взяла интервью у зам.главы по сельскохозяйственной части района. Оно касалось подведением итогов уходящего года, где разумеется он упомянул и о закрытие птицефабрики - как причине крайне неудовлетворительных итогов этого года. Не буду вдаваться в подробности кто прав, кто виноват (собственник или власти). Но интерес к работе появился)) А цыплят жалко, да и последствия закрытия фабрики уже грядут...


Прокуратура разберется с массовым уничтожением птицы в Курской области

Разобраться в ситуации на курской птицефабрике "Красная поляна" и принять меры к лицам, допустившим массовое уничтожение птицы, потребовал первый вице-премьер РФ Виктор Зубков от генерального прокурора Юрия Чайки.

вторник, 23 ноября 2010 г.

Зло наступает

Понятно, что зло в этом мире нарастает, как предупреждает о том Библия, беззакония умножаются, все ценности переворачиваются с ног на голову. При чем совершенно в разных сферах. Кто-то быть может этого и не замечает, кто-то слишком занят своей личной жизнью, чтобы оглянуться вокруг и задуматься: куда мы идем? куда я иду? Ответ мне кажется простым: такие люди ведомы. Они легко ведомы правительством, ведомы новыми технологиями, ведомы модой этого века, ведомы грехом. Интернет - единственная свободная коммуникация (по крайней мере, пока), через которую предупреждения о будущем бьет сильным потоком в каждую семью. Единственное - разобраться бы с таким огромным разнообразием и отсеять не нужное,  придать критическому анализу. Кто не слышал информацию о фармацевтическом бизнесе, о последствиях прививок, о надутом мифе всевозможных гриппах? Кто не слышал о проталкивании ГМО, якобы, для борьбы с нищетой. Прошел ли мимо кого миф о глобальном потеплении? Или может кто еще не знает, что гей-парады - это вовсе не безобидная борьба за права ущемленных сексуальных меньшинств, а чистой воды пропаганда такого образа жизни.  А ювеналка - инструмент, с помощью которого таким вот меньшинствам будут отданы наши дети. Скажите: "всего лишь громкие слова"! Это пока вас не коснется.  А если коснется? Все перечисленное выше - это средства так называемой программы сокращения населения. А Россия в списке №1.

Зная о конечной цели рода человеческого, верующим легко можно определить  какие механизмы сейчас работают для осуществления этой цели. Можно сравнить с фотографией, которая постепенно проявляется. Также и прорисовывается картина мировой системы, знакомая нам по пророчествам Библии. Написано, что мы имеем знание от Бога. Люди неверущие не могут судить об этом, они могут лишь пожимая плечами говорить: не знаем, плохо это или хорошо? а зачастую так: меня это не касается.  Душевный (неверующий)не может судить, а духовный судит обо всем. (1Кор)

Час назад я получила ужасающую информацию - об отнятии ребенка у наших знакомых, верующей семьи. Они россияне, москвичи, но сейчас живут в Португалии. Ребенок болен редким заболеванием, характерным хрупкостью костей. Так вот обвинение родителей состоит в том, что это они избивали ребенка... При чем заявления российских врачей о диагнозе полностью игнорируются.  Репортаж на 1 канале можете посмотреть по ссылке: 

http://www.1tv.ru/news/world/165542

Эта семья еще не знает о всех страшилках ЮЮ. Маша в отчаянии и большой растерянности - как такое может быть? Дай Бог, чтобы  у них все закончилось благополучно. Ее сестра просила молиться нас о разрешении ситуации. Присоединяйтесь, кто не равнодушен!

суббота, 20 ноября 2010 г.